15 мая 2025 года в Стамбуле должны начаться прямые переговоры между Россией и Украиной, ставшие возможными после трёхлетнего застоя. Однако главной интригой остаётся вопрос: примет ли участие в них президент США Дональд Трамп и его российский коллега Владимир Путин? Заявления Трампа о готовности «спасти жизни», даже ценой изменения графика ближневосточного турне, и уклончивые комментарии Кремля формируют новую ось напряжённости в международной дипломатии. Этот сценарий актуален не только для сторон конфликта, но и для глобальной безопасности, учитывая риски эскалации и роль США как ключевого игрока.

Фактическая основа

1. Позиция Трампа:

   • Американский президент впервые допустил личное участие в стамбульских переговорах 12 мая, отметив: «Я раздумывал над тем, чтобы прилететь туда… если буду считать, что что-то произойдёт».

   • 14 мая, уже находясь на Ближнем Востоке, он подтвердил готовность «спасти жизни», несмотря на плотный график визитов в Саудовскую Аравию, Катар и ОАЭ.

   • Трамп подчеркнул, что переговоры в Турции — его инициатива, согласованная с президентом Реджепом Эрдоганом.

2. Реакция Кремля:

   • Пресс-секретарь Дмитрий Песков 13 мая заявил, что российская делегация «будет ждать украинскую сторону» 15 мая, но состав группы не раскрывается. «Когда будет указание президента, тогда мы это сделаем».

   • Ранее помощник Путина Юрий Ушаков упоминал, что делегация обсудит «политические и технические вопросы», но не уточнил, включён ли в неё сам президент.

3. Позиция Украины:

   • Владимир Зеленский настаивает на личной встрече с Путиным, заявив: «Только он может принять решение о прекращении огня».

   • Украина требует 30-дневного перемирия как условия для старта переговоров, тогда как Москва отвергает предварительные условия.

Анализ контекста
1. Дипломатический пасьянс Трампа
Участие Трампа в переговорах выглядит стратегическим манёвром. С одной стороны, он стремится укрепить свой имидж «миротворца» перед выборами 2026 года, с другой — балансирует между поддержкой Киева и негласным диалогом с Москвой. Его заявление о «довольно хороших результатах» переговоров, которые могут быть достигнуты «сегодня, завтра или в пятницу», отражает попытку сохранить рычаги влияния на обе стороны.

Однако график Трампа осложнён: госсекретарь Марко Рубио и спецпосланник Стив Уиткофф прибудут в Стамбул только 16 мая — на следующий день после старта переговоров 411. Это создаёт вопросы о синхронизации усилий Вашингтона.

2. Тактика Кремля: между риторикой и реальностью
Путин, предложивший возобновить переговоры «без предварительных условий», использует их как инструмент давления на Запад. Требования России — нейтральный статус Украины, признание аннексии территорий и снятие санкций — остаются неприемлемыми для Киева и его союзников 7. Отказ раскрыть состав делегации позволяет Москве сохранять манёвренность: в случае провала переговоров ответственность можно переложить на «технических представителей», а не на лидера.

3. Роль посредников

• Турция: Эрдоган, уже выступавший медиатором в 2022 году, пытается вернуть Анкаре статус ключевого регионального игрока. Его готовность принимать Зеленского и Путина в разных городах (Анкара vs. Стамбул) подчёркивает дипломатическую гибкость.

• Бразилия и Китай: Совместное заявление от 13 мая с призывом к «учёту озабоченностей всех сторон» отражает растущее влияние стран Глобального Юга. Однако их шестипунктовая мирная инициатива, отвергнутая ЕС и США, остаётся декларативной.

Прогнозы и выводы

1. Сценарии развития

   • Оптимистичный: Личная встреча Трампа и Путина снизит накал риторики, стороны договорятся о временном перемирии и создадут рабочие группы по спорным вопросам.

   • Пессимистичный: Переговоры сведутся к взаимным обвинениям. США ужесточат санкции (17-й пакет ЕС принят 14 мая), Россия ответит эскалацией на фронте.

   • Реалистичный: Диалог ограничится техническими договорённостями (например, обмен пленными), но ключевые противоречия (статус территорий, гарантии безопасности) останутся нерешёнными.

2. Риски для Трампа
   Участие в переговорах без чётких гарантий успеха может обернуться политическим поражением. Критики уже обвиняют его в «умиротворении агрессора», напоминая о приостановке работы над мирным планом в феврале 2025 года из-за давления европейских союзников.

3. Итоговый вердикт
   Шансы на прорыв минимальны, но сам факт возобновления диалога после трёх лет молчания — сигнал для деэскалации. Даже если Трамп и Путин не встретятся, присутствие Рубио и Уиткоффа позволит США сохранить роль арбитра, а Турции — укрепить посреднический статус. Однако без компромисса по статусу Донбасса и Крыма любые договорённости останутся хрупкими.

Источники: РИА Новости, РБК, BBC, Kommersant, DW.